Отдельно от стада

В Рождество все немного волхвы.
    В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
    производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
    каждый сам себе царь и верблюд.

( ................................... )

Но, когда на дверном сквозняке
    из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
    и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
    смотришь в небо и видишь -- звезда.

( ... ) -- Скоро вы пойдете в бой. И ты пришел узнать у меня, что случится во время этого боя... Поручик Опуич молчал и слушал, потому что он уже знал, что свет будет дарован ему только в молчании. -- Вот как, сын мой, обстоит с тобой дело. Представь себе два числа -- одно мужское, второе женское. А еще лучше, чтобы тебе было легче, представь себе две армии, воюющие друг против друга. Одна побеждает, как это было с французской армией, в которой служил твой отец, в прошлой войне. Вторая проигрывает. Так же, как тогда проиграла австрийская. Но смотри, у победы детей нет, у нее есть лишь отец. А у поражения сотня детей. Подумай теперь, кто из них сильнее? И что после победы происходит с победителями? Страшный, бородатый и незнакомый тебе человек, вооруженный до зубов, заросший грязью, неожиданно врывается в дом, до смерти пугает тебя своим чужим запахом и валит на спину твою мать еще до того, как ты успеваешь выскочить из комнаты и понять, что это твой отец. И точно то же происходит в домах всех победителей. Они тогда крепко схватили и до сих пор не выпускают из рук своих жен, своих коней, свою силу. А своих детей, тебя и твое поколение, они будут держать в тени и на привязи до тех пор, пока вы не начнете считать седые волосы на голове. А теперь посмотри на другую сторону, на вражеские мундиры, на соседнее государство, которое потерпело поражение от твоего отца и французов. Там отцы вернулись домой, как побитые псы, -- начисто разгромленные. Армия побежденных отцов захлестнула бедностью всю страну. Всю Австрию и Пруссию. И что произошло дальше? На их сыновей, твоих сверстников, которые тогда еще не носили оружия, не легла тяжесть вины за проигранную войну. У них на душе не было никаких грехов, перед ними не было никаких преград, и на их шее не было отцов, которые бы их понукали. Зато сегодня им дозволено все, что вам никогда не дозволялось. Им можно все, что было можно вашим отцам. ( ... )-- Какая дорога правильная, отче? -- спросил он наконец. -- Как распознать ее среди других дорог? -- Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути. И помогай тебе Бог.